Социолог Рождественская объяснила мужское одиночество маскулинной культурой

Эпидемия одиночества захлестнула весь мир, и, кажется, больше всего от нее пострадали мужчины. За рубежом на эту тему проводят многочисленные исследования, американский центр изучения общественного мнения еще в 2021 году сообщал, что у мужчин значительно сокращается число близких дружеских связей, как минимум 15 процентов американских мужчин тогда констатировали, что вообще не имеют друзей. Другое исследование показывает, что страдает также и сфера отношений: 63 процента мужчин в возрасте от 18 до 29 лет в 2023 году признались, что у них нет романтических отношений, тогда как во всех остальных возрастах доля одиночек составляла около 25 процентов. В России тенденция тоже просматривается: ВЦИОМ сообщал о кратном увеличении числа одиночных домохозяйств — это значит, что люди стали чаще жить одни. О причинах мужского одиночества и его последствиях «Лента.ру» поговорила с профессором факультета социальных наук НИУ ВШЭ Еленой Рождественской.

«Маскулинность требует не показывать своих слабостей»

«Лента.ру»: В последние годы много говорят именно о «мужском одиночестве». Но есть ли предмет для разговора? Существует какое-то особенное мужское одиночество?

Елена Рождественская: Конечно. Более того, возник термин «эпидемия одиночества» — это уже не сугубо психологический феномен, а его социальные последствия, которые вызвали большой интерес в обществе.

Одиночество претерпело внутреннее переопределение. Теперь это не только чувство, которое возникает из-за несоответствия между фактическим и желаемым уровнем социальных связей. Одиночество может быть выбором. Ценить свое внутреннее пространство для собственного развития и восстановления стало некой ценностью. В этом смысле одиночество имеет позитивную коннотацию.

Но, говоря об эпидемии одиночества и о социальных проблемах, мы имеем в виду тяжелую форму несоответствия, когда люди хотели бы иметь друзей, хотели бы доверять и развивать качественные интимные отношения, но у них это почему-то не получается. Такое одиночество тянет за собой издержки для психического здоровья — депрессии, тревоги и даже суицидальное поведение. И здесь есть серьезные расхождения между полами.

В чем могут крыться причины мужского одиночества?

Важно различать переживания физической изоляции — то, что мы называем социальным одиночеством, — и эмоциональное одиночество, то есть отсутствие значимых отношений. Во втором случае мы, возможно, не обладаем какими-то социальными компетенциями, не можем завести друзей, не знаем, где вообще их найти и по какому поводу друзья заводятся. У нас нет общих интересов, или вообще проблема может быть в чем-то другом, например, нет условных «третьих мест» в городе, где мы могли бы встретиться в оффлайне, провести время, поговорить, поделиться и прочее. 

Из социально-психологических и социологических исследований мы знаем, что в целом мужчины формируют отношения и поддерживают их иначе, чем женщины. У них меньше доверенных лиц, чем у женщин, соответственно, у них могут быть проблемы с доверием к тем, кто выходит за пределы их дружеского круга.

Мужчины поддерживают дружеские отношения больше инструментально, нежели эмоционально. У женщин больше «мягких скиллов», что делает их язык выражения эмоций богаче, они склонны тратить время на поддержку контакта друг с другом. Мужчины же чаще принимают участие лишь в той деятельности, которая основана на общих интересах с другими мужчинами. То есть мужчины строят отношения «плечом к плечу», а женщины — «лицом к лицу».

Интересно и то, что мужчины, которые могут переживать по поводу своего вынужденного одиночества, в исследованиях обнаруживают недостаток интимности. А что такое интимность? Это понятие, далекое от сексуальности. Интимность — это наивные чувства: доверие, эмоциональная близость, открытое общение, в рамках которого мы делимся переживаниями, мыслями, чувствами. Быть открытым в этом интимном обмене чувствами и мыслями очень важно для исключения одиночества.

Почему мужчинам выстраивание интимных отношений дается тяжелее, чем женщинам?

Мы упираемся в культурные основания. Речь идет о традиционной маскулинной культуре, ученые называют ее гегемонической маскулинностью

. Ее разделяют не все мужчины, потому что не все могут ее реализовать, но многие мечтают о ней, уважают ее и принимают ее ценности. Это такие нормы и практики, которые легитимируют доминирующую роль мужчин в обществе. И в соответствии с этой идеологией ожидается, что мужчины будут отвергать то, что ассоциируется с женственностью: не быть бабой, отдавать приоритет доминированию, статусу и жесткости, поддерживать эмоциональную стойкость, сдержанность и физическую силу.

Соответственно, те мальчики, те мужчины, которые выросли и социализировались в этой культуре, не могут раскрыться той интимности, которая предполагает уязвимость. Потому что поддерживать интимные доверительные отношения — значит, раскрываться, подставляя свои уязвимые места. Поэтому интимность — феномен, который складывается вследствие того, что один открывается другому. Ответная реакция на эту открытость — собственная предъявляемая уязвимость. И это, конечно, очень плохо ложится на маскулинные конструкции, потому что подвергает их риску утратить ценность представления о мужественности.

Порядка 23 процентов мужчин сообщают, что у них нет друзей, при этом лет десять назад мы стартовали где-то с 15 процентов. Это говорит о том, что одиночество как некий феномен, который имеет отрицательную коннотацию, растет. Есть последствия и для здоровья — смертность. Мы до сих пор расплачиваемся 10-11 годами разницы в ожидаемой продолжительности жизни между мужчинами и женщинами. В России это цена, которую платят мужчины, — набор болезней за саморазрушительное, несамосохранное поведение, которое выражается в том, что и пьем, и курим, из-за этого у нас сердечно-сосудистые заболевания и травматизм, и так далее.

Вы все это связываете с одиночеством?

Я связываю это с теми издержками культурной формы гегемонической маскулинности, которые заставляют мужчин не относиться к себе так же бережно, как относятся к себе женщины, не в той степени быть склонными к интимно-доверительным отношениям. Эта социальная изоляция складывается постепенно, и в итоге распространенный образ маскулинности требует не показывать своих слабостей, не разделять этот груз с другими, поэтому и переживается все тяжелее.

При этом одиночество можно усугублять не только воспитанием, но и тем, как устроена социальная среда. Британский социолог Мартин Мак ан Гайл связывал проблему одиночества английских мужчин с такими последствиями, как разрушение целых отраслей промышленности, потеря работы и окружения вокруг работы, то есть с понятием «третьего места» — места, куда человек может пойти после работы, кроме дома. Если в урбанистической среде не хватает таких «третьих мест» и социальная политика города не заботится об этом, то одиночество людей будет усугубляться.

Нам кажется, что спасение — это социальные сети. Присутствие в онлайне создает иллюзию контактов. Мы реагируем, ставим лайки, ищем партнеров, общаемся. Но интимности здесь нет, есть только суррогатность.

Вы сказали, что у женщин и мужчин разные траектории социализации. Можно ли говорить о том, что для некоторых мужчин женщина фактически является центром социальной жизни — через нее появляются друзья, семейные знакомства, хобби, совместные мероприятия? То есть, если нет женщины в жизни мужчины, возрастает ли вероятность того, что он окажется одиноким?

Союз мужчины и женщины — это всегда встреча двух клановых систем родства, то есть буквальная социальная сеть. Но в данном случае важно, какими установками обладает мужчина. Если у него достаточно эгалитарные установки, он может компенсировать свое одиночество, разрешать проблему нехватки интимности, выстраивая и уплотняя внутрисемейный, внутрипартнерский дискурс. Если он далек от эгалитарных установок и разделяет те самые нормы традиционной мужественности и гегемонической маскулинности, то его соприсутствие не вырастает в доверие, в интимность. Даже в браке он все равно будет человеком, который строго дозирует свое доверие и ищет связи прежде всего с теми мужчинами, с которыми выстраивал свой жизненный путь, — учился вместе, вместе прошел армию, ходил в походы. И это остается главным ресурсом, площадкой доверия, на которой выстроена его маскулинность.

Может ли мужчина жить один и при этом совершенно не чувствовать себя одиноким? И наоборот: может ли мужчина иметь жену, детей, коллег, друзей — и при этом быть глубоко одиноким?

Если семья построена в сугубо ролевой конструкции, за этим может стоять так называемый гендерный контракт. В нем мужчина — кормилец. Он приносит деньги — это главная основа его ответственности.

Если он заботится о семье внутри семьи, то он вовлечен во все заботы: проверяет домашние задания детей, может встать с фартуком к плите и так далее. Взаимозаменяемость ролей — это то, что мы подразумеваем под эгалитарным раскладом, он выстраивает гораздо больше внутренних связей и доверия, а вследствие этого и интимности.

Так что, отвечая на ваш вопрос, — можно иметь семью и быть лишь ролевым исполнителем. А можно и откладывать семейный проект, но при этом иметь достаточно распространенную сеть социальных связей, ближних и дальних.

«Инициатором развода чаще становится женщина»

Почему молодые люди могут выбирать одиночество, отказываются от романтических отношений и живут с родителями? И можно ли вообще это считать одиночеством?

Я бы назвала эту проблему сдвигом в сепарации к 30 годам. В этот период, когда мужчина уже мог и должен был бы жить отдельно, занимаясь своей жизнью и ее устройством, он продолжает жить под крышей родительского дома. Сюда не приведешь подругу.

С одной стороны, половина, если не больше, семей однородительские: соло-матери воспитывают детей, в том числе и юношей. Такая осколочная семья — это во многом сложности, страхи, опасения несостоятельности и страх перед собственной уязвимостью уже с точки зрения неисполнения традиционной нормы гегемонической маскулинности.

С другой стороны, это не только структура семьи и реакция с точки зрения сложно выстраиваемой маскулинности, это еще и внешние структурные особенности рынка труда, жилья и так далее. Он не в состоянии не только купить, но и снять жилье. Рынок аренды не рассчитан на маленькие квартиры, их мало, студии остаются дорогими. Жить в общежитии могут только иногородние студенты, да и то на лето надо его освободить. Поэтому сепарация удлиняется с многих сторон.

Это, безусловно, имеет этнопривязку. Условно говоря, где-нибудь в Южной Европе семьи удерживают молодых людей, отодвигая брак и во многом беря на себя стратегию поиска партнерши для сына. Есть американский вариант ранней сепарации: исполнилось 18 — все, привет, мы оплатили твое образование, дальше, дружочек, сам.

В нашей культуре нет таких императивов, а есть некоторая растянутость и социальная дифференциация. Менее имущие социальные группы выстраивают свои семейные связи на межпоколенческих трансфертах, на помощи друг другу услугами, если не деньгами: «Денег у нас нет, но мы друг другу поможем, поэтому живи, сколько надо». К тому же у менее имущих брак часто заключается «в догонку», когда девушка забеременела. Поэтому принятие решения о браке — это значит сразу стать главным кормильцем.

А там, где ресурсность выше, больше рациональности и больше взвешенности принятых решений, но брачность отодвигается к 30 годам. Это разные модели семейных культов.

А почему мужчины среднего и старшего возраста страдают от одиночества?

Одиночество среднего возраста — это одиночество вследствие решений о разводах, переездах, миграционной истории, когда приходится менять не только партнера, но и социальный контекст или этноконтекст, учить языки, осваивать новые профессии. Это не только выбивает из прежней решетки социальных связей, но и образовывает новые. То есть, по сути дела, это такой вызов, который и стимулирует в том числе.

И, конечно, вдовцы или пожилые мужчины, которые утрачивают работу, усугубляя тем самым социальную депривацию, больше страдают от одиночества, уже не имея тех ресурсов, что есть у мужчин среднего возраста, но и не обладая тем отсутствием опыта, как у совсем-совсем молодых.

И вообще существуют 10 лет дожития, которые разделяют мужчин и женщин. Так что от 60 и выше от одиночества больше страдают женщины, потому что они остаются в статусе вдов. А мужчины больше страдают от одиночества до 40. Именно в этом возрасте возникает дефицит дружеского круга, где они интимно доверяют друг другу. В фазе от 40 до 60 они лучше себя чувствуют. Но те, чей возраст переваливает за 60, если они остаются вдовцами, обычно резко утрачивают социальные навыки самосохранности, поскольку этим обладала их супруга: она выступала гарантом хороших взаимоотношений и самочувствия, позволявшим переходить сложные возрастные фазы. Предложить таблетку, напомнить о враче, предложить обед и вообще побеспокоиться о самочувствии — это обеспечивала подруга жизни. И если она сходит со сцены, то это, конечно, критически важно. Женщины лучше справляются с вдовством, чем мужчины.

Что происходит с мужчиной, когда женщина из его жизни внезапно исчезает — например, разводится с ним?

Благодаря цифровой революции мужчины открывают для себя онлайн-дейтинг и в 50, и в 60 лет. Поэтому возможности для поиска новой партнерши у них есть, причем даже больше, чем у женщин. Здесь идет игра с возрастом: социальное восприятие возраста у мужчин и женщин резко их разделяет не в пользу женщин. Мужчина еще остается востребованным, но уже опытным. Его возраст или его социальный статус по большей части считывается как его ресурсность и его достижения. А вот восприятие женщины в возрасте меньше учитывает ее достижения, больше — ее потери, потому что ее привлекательность зависит от молодости.

Но некоторые мужчины все же остаются одинокими после разрыва. Это их сознательный выбор?

Безусловно, это зависит от степени достигнутой интимности, доверия и любви. Понятное дело, что далеко не все сохраняют эти чувства к моменту расставания или смерти супруги, тем не менее процесс созревания для новых отношений — это прежде всего процесс. Нужно пережить расставание, утрату, что требует времени, рационализации, дистанцирования.

Возвращаясь к культурным нормам, мужчинам труднее проговорить то, о чем они переживают. Они реже обращаются к психологам. Им сложнее, потому что их эмоции имеют меньше языка проговаривания. Это то, что называется алекситимия 

. Пойти к психологу для многих мужчин значит расписаться в некоторой слабости, а слабость — это угроза маскулинности.

Хотя молодым поколениям уже не страшно обратиться к психологу — это стало некой общей культурой заботы о себе, о своем психологическом состоянии. И это позволяет надеяться, что в рамках этого терапевтического поворота та самая алекситимия у мужчин будет избываться.

В такие сообщества обычно вливаются как раз мужчины среднего возраста, которые еще во многом могли социализироваться в контексте традиционной маскулинности. А молодые люди уже живут в рамках терапевтического поворота и влияния более эгалитарного взгляда на взаимоотношения полов. Найти партнершу в такой возрастной нише и соответствующей социальной среде — значит быть встреченным довольно твердой позицией, которая понуждает к большей эгалитарности. Тогда как мужчины среднего возраста еще могут иметь более традиционный или смешанный, контрастирующий профессиональный и социализационный опыт.

Кто чаще становится инициатором разрыва, развода — женщина или мужчина?

Конечно, женщина. Это происходит по разным причинам. В советское время одной из ключевых причин был алкоголизм, сейчас — несовпадение представлений о мире. Гетерогенные браки, которые заключаются между людьми с разным социальным и образовательным капиталом, тоже существенная причина. Сейчас вообще люди женятся ближе к 27-28 годам, и это совсем другие молодые люди. На возрастную группу рано заключивших брак ложится основной процент разводов: не выдерживают, не созрели. Разные представления о ролевых позициях и открытие новых ролей, таких как, например, отец или мать, вызывают конфликты.

Что после этого происходит с мужчиной?

Он запускает поиск, который во многом кажется бесконечным, поскольку порядка 40 процентов молодежи находит себе партнеров онлайн. Если вам выпадает 150-200 опций, вы же не можете остановиться на второй, третьей, десятой — вы понимаете, насколько у вас еще много возможностей, поэтому поиск затягивается.

Получается, что этот процесс бесконечного поиска ведет мужчину к одиночеству?

Не к одиночеству. Он удлиняет процесс, подталкивает к формам разнообразных просемейных, пропартнерских отношений: гостевые браки, встречи в конце недели или тогда, когда это нас устраивает, третья квартира и прочее. Молодые люди не спешат вовлечься в новый брак, понимая, что интимных отношений в партнерском смысле можно достичь гораздо проще.

Женщины же довольно сильно продвинулись, отстаивая свое право на образование, профессиональную деятельность и экономическую независимость. Поэтому у них есть определенные притязания, амбиции и представления о том, чего они ждут от партнера.

Дисбаланс вызывает некоторое противостояние, потому что это еще и эмоциональный труд. Мужчины выстраивали свой имидж внутри семьи и собственный маскулинный статус на том, что они зарабатывают больше, они обеспечивают. Но оказывается, дело не только в этом. Такое противостояние требует от мужчин развернуться в сторону реабилитации интимности, умения поделиться властью внутри семьи, понимания, что жена — главный эмоциональный партнер в твоей жизни.

Получается, что отношения с женщиной во многом определяют, будет мужчина одиноким или нет?

Конечно, и не только само наличие отношений, но и качество этих отношений, осознание, что это повседневная работа, в которую тоже нужно инвестировать.

«В одиночестве нет бенефита»

Можем ли мы назвать причины сознательного одиночества?

Сознательное одиночество может быть реакцией на собственные психологические особенности. Мы можем быть сугубыми интровертами — и это данность, распознав которую люди выстраивают свою повседневность в режиме ограничений, дистанции, дозированного общения. Есть разные культурные формы сознательного одиночества — условно говоря, вы буддист и должны перед тем, как пойти в кору 

вокруг Кайлас, остаться наедине с собой. Или практика ухода молодежи в монастыри как возможность помолчать, помолиться и заодно привести в порядок психику. Вариаций много. 

А если говорить про причины вынужденного одиночества?

Вынужденное одиночество — это когда мы теряем свои социальные позиции. Мы потеряли работу, нас бросила жена, обманули мошенники, и мы оказываемся на обочине общества. То есть социальная ситуация нас подрезала, мы фактически не имеем возможности возобновить прежние круги общения. Это такая социальная трагедия. Условно говоря, таких людей мы можем встретить на площади трех вокзалов.

Может ли сознательное одиночество превратиться в вынужденное? Например, когда мужчина сам отказался от социальных связей, а потом просто не смог их восстановить.

Иллюстрация к этому вопросу — это интроверт-айтишник, работающий на удаленке, который пользуется доставкой, максимально сокращает оффлайн-встречи и постепенно теряет навык непосредственного общения. Рутина, которая складывается вокруг образа жизни, профессии, дистантного режима, психологических акцентуаций и так далее, складывается в синдром, преодолеть который невероятно сложно. Вследствие этого возникают всевозможные суррогаты, симулякры общения, когда общение с живым человеком заменяет чат-бот или ассистент с искусственным интеллектом.

А мужчины что-то получают от своего одиночества — свободу, контроль над собственной жизнью, отсутствие обязательств, возможность заниматься карьерой?

Вообще, ни для какого человека в одиночестве нет бенефита. Чтобы ответить себе на вопрос, кто я, ты должен заглянуть в зеркало другого человека и уже в коммуникации с ним получить подтверждение, что ты действительно такой. Без этого подтверждения наша идентичность начинает плыть. Это важно и для женщины, и для мужчины. Но женщина быстрее выкарабкается, мужчине сложнее. Ему нужно помочь, нужно перейти к общению лицом к лицу, убрать социальные сети в той мере, в том объеме, в котором они на нас давят, — использовать их как инструмент для организации оффлайн-встреч, но не как замену им.

Также здесь работает возобновление связей, утраченных за период строительства карьеры, рождения детей: возобновление ритуалов, в конце концов, встреч бывших одноклассников, однокурсников и прочее. То есть прежние социальные капиталы в какой-то мере подлежат реставрации.

Есть ли какие-то данные о том, как на качестве жизни мужчины сказывается одиночество? В 1972 году американские исследователи утверждали, что мужчины, не состоящие в браке, чаще болеют, кончают жизнь самоубийством и психологически менее благополучны. Актуальна ли такая оценка сейчас?

В нынешнем публичном дискурсе демографическая политика, ориентация на семью и детей — это мейнстрим. Но я бы не делала выводов, экстраполируемых на широкое население, что без семьи они кончают жизнь самоубийством и так далее. Конечно, нет.

Им тяжелее, потому что если мы говорим о человеке 45 лет со сложившейся рутиной, которому жена напоминает про все дни рождения, то ее потеря ближе к кризису среднего возраста на мужчине сказывается тяжело. Начинается либо поиск партнерши, которая возьмет на себя тот же эмоциональный труд, либо, если это был эгалитарный брак и мужчина и женщина были взаимозаменяемы, то, конечно, разрыв не будет таким тяжелым событием.

Но в начале мы говорили про статистику самоубийств среди мужчин и что одиночество все-таки связано с тем, как человек живет дальше.

Да, но даже в режиме опроса или нарративных интервью мужчинам сложнее говорить, они это плохо умеют делать. И они закрываются другими эвфемизмами, маскируя истинную проблему раздражительностью, конкуренцией на работе, ситуацией в мире и так далее. А скрывает он на самом деле проблему одиночества. Признаться в ней не дают культурные особенности — как раз то, с чего мы начали.

Когда одиночество перестает быть свободой и становится изоляцией?

Сразу думаешь: надо ли предупредить об этом звонке заранее? А ведь хочется услышать человеческий голос. Наверное, это такой серьезный маркер, что голос — это испытание, что нужно говорить и выслушивать другого, что-то говорить о себе, а на это нет ни сил, ни расположения. То есть когда вообще включиться в коммуникацию становится заметной проблемой.