Узбекистан — необычный случай в исламском мире. Её население, почти 40 млн, в подавляющем большинстве мусульман — около 90%, — однако с момента обретения независимости страна функционирует как решительно светское государство с традиционной западной банковской системой, унаследованной от советской эпохи. Исламское финансирование существовало на периферии: несколько микрофинансовых продуктов, ограниченная осведомлённость, отсутствие отдельной правовой базы. Большую часть своей послеобрететельной истории это вполне устраивало всех.

Но сейчас правительство рассматривает глобальный рынок исламских финансов стоимостью более 4 триллионов долларов — сосредоточенный в странах Персидского залива, которые одновременно становятся важнейшими инвестиционными партнёрами Узбекистана — и решило, что не может позволить себе оставить этот капитал на столе. Результатом стал шквал законодательных инициатив, новая регуляторная архитектура и, всего две недели назад, первый в стране закон, делающий возможным полноценный исламский банкинг. Время, совпадающее с пятым Ташкентским международным инвестиционным форумом (TIIF), который стартовал 17 июня, было осознанным.

Капитальные обязательства Персидского залива в движении

Стратегический контекст важен. Рамона Манеску, бывший министр иностранных дел Румынии и ныне советник правительства по экономической дипломатии, заявила на форуме, что характер потоков капитала из Персидского залива принципиально изменился — и что рассматривать эту возможность исключительно в финансовых терминах упускает суть.

«В предыдущие годы мы говорили об исламских финансах и капитале Персидского залива как о источнике ликвидности. Теперь я думаю, что эта точка зрения изменилась. Мы можем говорить о капитале Персидского залива как о стратегическом партнёрстве — о связности, о диверсификации, о цифровой трансформации и передаче технологий», — сказала она.

Суверенные фонды и исламские институты стран Персидского залива движутся медленно, но теперь они не просто стремятся к доходу. Они ищут прочные позиции на стратегически расположенных рынках, поскольку политика и внешние отношения в странах Персидского залива были значительно изменены в последние месяцы.

Узбекистан — расположенный на пересечении коридора Китай-Европа, граничит с пятью государствами Центральной Азии и переживает стремительную экономическую трансформацию — соответствует этому описанию.

«Узбекистан занимает уникальное, стратегическое положение, которое имеют лишь несколько стран в регионе. Дело не только в том, что у Узбекистана есть потенциал стать воротами между Центральной Азией и Европой — я считаю, что у них уже очень хорошие результаты», — сказал Манеску.

Более широкий аргумент Манеску заключался в том, что политическое доверие и экономические возможности должны быть согласованы для поступления долгосрочного капитала. «Долгосрочный капитал следует за доверием — доверием, которое формируется между всеми участниками. Единственные страны, которые понимают, почему им нужно согласовывать политическое видение с экономическим, смогут реально повлиять на ситуацию. Это важно, как я уже сказал, не для краткосрочного, а для долгосрочных инвестиций.»

Юридическая архитектура построена в три этапа

До недавнего времени исламские финансы в Узбекистане находились в регуляторной серой зоне. Санджар Носиров, заместитель главы Центрального банка Узбекистана, рассказал, как эта система систематически демонтируется — в три сознательных этапа.

Первый этап начался с микрофинансирования и уже завершен. С 2024 года было принято законодательство, позволяющее микрофинансовым организациям предлагать продукты, соответствующие шариатам — Murabaha, Ijara, Salam, Mudarabah, Musharakah. Сейчас около 12 учреждений предоставляют эти продукты. В 2025 году восемь организаций, предлагающих исламские финансовые продукты, зафиксировали общий портфель около 7 млн долларов. К первым пяти месяцам этого года эта сумма уже достигла $32 млн — рост более чем в четыре раза. Финансирование, основанное на Мурабахе, доминирует с 63% от общего объема, при этом Мудараба и Мушарака — 17% и 14% соответственно.

Мурабаха — самый простой и широко используемый исламский финансовый продукт. Обычные кредиты начисляют проценты, что запрещено шариатом. Murabaha обходит это не притворяясь, что прибыли не существует, а реструктуризируя сделку. Банк берет на себя фактическое владение виджетом и сразу же продает его обратно заемщику с наценкой. Кредитор затем оплачивает эту операцию, включая наценку, в рассрочку до тех пор, пока «кредит» не будет погашён.

«Одна из наших микрофинансовых организаций, полностью специализирующаяся исключительно на инвестиционных соглашениях, основанных на Мударабе, сегодня профинансировала более 300 ферм по контракту Мударабах для финансирования сельскохозяйственного предпринимательства», — отметил Носиров.

Второй и самый значимый этап наступает в этом месяце — 29 июня, когда вступает в силу закон Узбекистана об исламской банковской деятельности.

«Я считаю, что это исторический момент в развитии финансовой системы Узбекистана», — говорит Носиров.

Закон создаёт двухпутную модель: банки могут либо работать как полноценные исламские банки, либо предлагать исламские продукты через специальное окно внутри традиционного учреждения.

Создана двухуровневая структура шариатского управления — национальный совет исламских финансов на уровне Центрального банка для координации и установления стандартов, а также институциональный совет в каждом лицензированном исламском банке. Центральный банк создал специализированный офис по исламским финансам, работает над введением семи стандартов шариата при поддержке нового совета и присоединился к Исламскому финансовому совету (IFSB) для согласования нормативов Узбекистана с международными нормами.

Для иностранных инвесторов Носиров прямо говорил о том, для чего предназначена нормативная база: «Основная цель заключалась в установлении чётких лицензионных нормативных требований, надёжных шариатских систем управления и соответствующей налоговой базы. Целью было создать прозрачную и предсказуемую правовую среду, которая обеспечит большую уверенность инвесторам и широкой общественности.»

The third stage — still in development — is an Islamic capital markets framework, including dedicated sukuk legislation. Sukuk is the Islamic version of a bond. A new capital markets law with a standalone chapter on Islamic instruments is being drafted in line with international standards.

Nosirov acknowledged the challenge is not only structural. 'Once I tried to explain Murabaha to a friend. He said — so it's basically buying something and selling it at a mark-up? I said yes. He thought for a moment and replied: so, every shop in the world is already doing Islamic finance. That was the moment I realised our biggest challenge is not structuring the product — it is explaining what is Islamic about it, because in the population they don't understand that Islamic finance is not simply interest-free finance.' Capacity building and public financial literacy, he said, are now formal central bank priorities alongside the regulatory work.

Самый быстрый рост исламских финансов в мире?

Alisher Djumanov, managing partner of Uzbek-based AD Wealth, believes that Uzbekistan has the potential to become one of the fastest growing Islamic finance markets in the world.

Gulf investors are already taking their first Islamic financing baby steps in the Uzbek market through conventional channels. State-linked institutions such as Saudi Arabia-based Acwa, one of the biggest foreign investors in Uzbekistan, have moved from newcomers to top-10 foreign investors in the country in just a few years. 'If you look at the ranking of the largest foreign investors in Uzbekistan, you will see that Gulf-based investors are in the top positions,” says Djumanov. “They came to Uzbekistan starting from 2019 to 2020 and quickly became top-10investors in the country.'

The question Djumanov posed is whether Islamic banks and investment funds from the GCC will replicate that trajectory.

Arab banks have a long track record of setting up their services in Muslim countries around the world and the expectation is once they enter the Uzbek market their expansion will be fast.

For precedents, take Turkey and Pakistan. Al Baraka Bank, out of Bahrain, established the first participation bank in Turkey in 1984. Kuwait Turk followed in 1989. Forty years later, those two institutions are number one and number two in the Turkish Islamic banking market. In Pakistan, Meezan Bank — backed by the Islamic Development Bank and Kuwaiti capital — entered as an investment bank in the late 1990s, converted to a full Islamic bank in 2002, and is today the largest Islamic bank in the country with $15bn in assets and a 30% market share.

«Эти факты свидетельствуют о успешном опыте инвесторов из Персидского залива на передовых рынках и новых юрисдикциях. Центральная Азия в целом и Узбекистан в частности — это огромная возможность для них», — говорит Джуманов.

Джуманов отметил, что исламские институты стран Персидского залива — включая материнскую организацию Meezan — уже встречаются с представителями Центрального банка Узбекистана и проводят достаточную проверку в Ташкенте. Новый закон, создающий лицензии для исламских банков, — это тот сигнал, которого они так ждали.

«Мой прогноз таков: в следующем десятилетии, к 2035 году, Узбекистан продемонстрирует самый быстрый рост исламских финансов в мире, начиная с момента вступления закона в силу», — говорит Джуманов. «Это будет гонка роста, которой раньше нигде не было.»

Intellinews

Объем исламского финансирования через МФО в Узбекистане за пять месяцев достиг 22 млрд сумов

В Ташкенте в рамках пятого Международного инвестиционного форума прошла панельная сессия по исламским финансам и рынку сукук. Обсуждали главное — как направить капитал из стран Персидского залива в Узбекистан и что для этого уже сделано.

Цифры контекста важны. Мировой рынок исламского финансирования превышает $3 трлн, и большая часть этих денег сосредоточена в Персидском заливе. Для Узбекистана это потенциальный канал долгосрочных инвестиций — если будет правильная регуляторная среда.

Заместитель председателя Центрального банка Санжар Носиров рассказал как этот путь выглядит на практике. По его словам, развитие исламских финансов в Узбекистане идёт поэтапно и осознанно. Первым шагом стало регулирование исламских продуктов для микрофинансовых организаций — с 2024 года они получили право предлагать мурабаху, иджару, салам, мударабу и мушараку. Сейчас 12 МФО уже работают с этими инструментами. В 2025 году восемь из них оказали исламские финансовые услуги примерно на 21 млрд сумов, за первые пять месяцев 2026 года показатель уже составил около 22 млрд сумов. Самый востребованный инструмент — мурабаха, на неё приходится 63% всего объёма. Доля мударабы — 17%, мушараки — 14%. Носиров также отметил, что одна из МФО специализируется на инвестиционных механизмах мудараба и уже профинансировала более 300 женщин-предпринимателей.

Следующий шаг — полноценный исламский банкинг. Закон об исламской банковской деятельности вступает в силу 29 июня 2026 года. Он предусматривает отдельную лицензию для исламских банков и двойную модель: в стране смогут работать как полноценные исламские банки, так и исламские «окна» внутри обычных банков. Вводится двухуровневый шариатский надзор — национальный совет при ЦБ будет координировать разработку стандартов, а советы на уровне отдельных банков будут следить за соответствием операций шариатским требованиям. Центральный банк в 2025 году создал специальный проектный офис по исламским финансам для координации регулирования и взаимодействия с международными партнёрами. Среди ближайших задач — утверждение правил лицензирования, формирование совета по исламским финансам и подготовка стандартов.

Параллельно разрабатывается новый закон о рынке капитала с отдельной главой о сукук — это правовая основа для исламских инструментов на фондовом рынке и новый канал для привлечения долгосрочного капитала.

Участники сессии сошлись в одном: инвесторам из Персидского залива нужна не только льготная среда, но и предсказуемость. Бывший министр иностранных дел Румынии Рамона Мэнеску отметила, что капитал из Залива всё чаще рассматривается как стратегическое партнёрство, а не просто источник ликвидности. По её словам, речь идёт о развитии связности регионов, экономической диверсификации, цифровой трансформации и передаче технологий. Узбекистан, по её оценке, занимает выгодное положение на пересечении интересов Центральной Азии, Европы и Персидского залива, а реформы последних лет повысили доверие к стране среди иностранных инвесторов.

CEO компании IMAN Рустам Рахматов добавил, что спрос существует не только на исламский банкинг, но и на сукук, такафул и инвестиционные продукты. По его словам, IMAN за семь лет вырос из стартапа в компанию с оборотом около $100 млн, командой примерно из 400 человек и 200 тысячами обслуженных клиентов. Рахматов подчеркнул, что дальнейший рост рынка требует более широкого набора инвестиционных продуктов и отдельного регулирования для такафула.

Также на сессии обсудили роль исламских финансов в поддержке малого и среднего бизнеса. Участники отметили, что эти инструменты позволяют направлять средства в реальные проекты, предпринимательство и создание рабочих мест — то есть работают не только как финансовый механизм, но и как инструмент развития.

По итогам дискуссии участники сошлись во мнении, что исламские финансы в Узбекистане переходят от этапа обсуждений к практическому запуску. Законодательная база почти готова. Дальше — вопрос институтов, кадров и доверия рынка.