Как религиозный экстремизм влияет на государство и на граждан
Как религиозный экстремизм влияет на государство и на граждан
3 месяца назад 186 spik.kz АВТОРЮЛИЯ КИСТКИНА

Управление по делам религий города Алматы провело системный анализ пагубного влияния религиозного экстремизма на государство и на каждого его гражданина. Приверженцы деструктивных радикальных течений могут запугивать и избивать членов своих семей, лишать их и членов своей религиозной группы права на личную собственность, здоровье, образование, права на следование своим традициям и обычаям, на свободу вероисповедания, права на отдых и свободу передвижения. Выдержки из данного исследования публикует Zakon.kz.

Как показывают исследования, религиозный экстремизм негативно влияет на государство в целом и на каждого его гражданина в частности. К примеру, происходит ограничение их конституционных прав, идет промывание мозгов и программирование людей, разгораются религиозные и межнациональные распри, дестабилизируется социально-экономическое развитие, изменяется конституционный строй и нарушается территориальная целостность государства.

Лишение и ограничение конституционных прав граждан

Религиозные экстремисты берут за основу установку "доктрина выше личности". По мнению экстремистов, религиозная доктрина важнее, реальнее и правдивее, чем личность, ее права и любой индивидуальный опыт. Отсюда экстремисты делают вывод, что члены группы имеют право на жизнь и существование, а остальные – нет, а также, что цель оправдывает средства. 

Чтобы противостоять любым незаконным посягательствам, нужно хорошо изучить свои права. Основные права граждан Казахстана изложены в Конституции РК. Если под видом религиозной "правильности" кто-либо нарушает ваши конституционные права, можете смело обращаться в полицию. 

Промывание мозгов и программирование людей

Целью религиозных экстремистов является воспитание идеальных солдат, которые готовы выполнить любой приказ. Поэтому с новобранцами в радикальных религиозных группах ведется активная работа по смене их парадигмы мышления. Все ценности в этой новой парадигме вертятся вокруг веры и религиозных догматов, они же должны отныне определять поведение человека. 

Вербовщики специально обучены развеивать сомнения людей в свою пользу. Их жертвами становятся люди, изначально не имеющие собственных твердых убеждений, нуждающиеся в установках извне, чтобы почувствовать устойчивость и "понятность" окружающего мира. Но, тем не менее, среди религиозных радикалов повышен процент суицида и психиатрических заболеваний. 

Для тех граждан Казахстана, кому не посчастливилось и им были привиты идеи религиозного экстремизма, в стране работают религиозные центры, где им помогают вернуться к нормальной жизни психологи. Если вы стали жертвой подобных ситуаций, обращайтесь в Центр реабилитации и консультации при Управлении по делам религий г. Алматы.

Разжигание религиозных и межнациональных распрей

В целом в разрезе разжигания распрей в обществе эксперты выделяют следующие формы религиозного экстремизма:

- внутриконфессиональный (направлен на глубокую деформацию конфессий);

- иноконфессиональный (направлен на устранение других конфессий);

- личностно ориентированный (направлен на деструктивную трансформацию личности);

- этнорелигиозный (направлен на преобразование этноса);

- религиозно-политический (направлен на изменение политической системы);

- социальный (направлен на изменение социально-экономической системы).

Нестабильность социально-экономического развития 

У граждан, связавшихся с религиозными радикалами, в любом случае происходит отток денежных средств и общее снижение уровня жизни. Это связано со случаями насильственного завладения как имуществом граждан членами религиозной группы, так и добровольными пожертвованиями, а также с рядом запретов. Например, не работать в определенных организациях, работать на общину, не получать светское образование, запрет на трудоустройство для женщин, требование отдавать заработанное в религиозную организацию и так далее. 

На уровне семьи интересы смещаются от достижения благосостояния к выполнению религиозных ритуалов и получения заметного места в религиозной группе. Это не может не привести к нарушению семейного уклада и снижению уровня жизни. Если таких семей в обществе становится много, то снижается уже уровень социально-экономического развития целой страны. 

Еще одним дестабилизирующим фактором становится распространение религиозными радикалами наркотических веществ. Анализ мировой социально-экономической и политической ситуации показывает, что религиозные террористические организации выступают инструментом наркобизнеса. 

Изменение конституционного строя и нарушение территориальной целостности государств

Апогеем успеха радикальных группировок и их целью является захват власти и установление своих порядков в стране.

Стоит только представить себе такое государство, основанное на насилии и запретах, где невозможно развитие личности, раскрытие ее талантов, где нет хороших врачей и учителей, где процветает бедность, где никогда не теряет актуальность военное положение, откуда в другие страны поступают беженцы, и становится понятно, почему с религиозными экстремистами нужно вести непримиримую войну, искореняя их организации, пока они не успели стать многочисленными и усилиться.

Станет ли рост религиозности в Казахстане миной замедленного действия?

Казахстанские эксперты никогда не воспринимали рост религиозных настроений среди населения как угрозу для нашей страны, за исключением разве что увеличения количества фанатиков и радикалов. Однако последние события заставляют скептически отнестись к тому стоическому спокойствию, которое демонстрирует по отношению к вопросам религии наше экспертное сообщество. Один тот факт, что четверть казахстанцев отказались от вакцинации от COVID-19 по религиозным соображениям, наталкивает на мысль о том, что повышение градуса религиозности – это мина замедленного действия.

О том, в какой момент эта мина может рвануть и что станет детонатором взрыва, – наша беседа с мусульманским общественным деятелем Муратом Телибековым. 

– Сегодня, пожалуй, уже не вызывает сомнений то, что мы оказались в ситуации, когда религиозная идентичность начинает довлеть над идентичностью гражданской и национальной. Как Вы считаете, не является ли это угрозой для общества и государства? 

– Любое благо можно обратить во зло. Здесь многое зависит от государственной политики. Присутствующую в недрах религиозного сознания пассионарную энергию можно использовать в цивилизационных целях. Это сродни атомной энергии, которая либо вызывает колоссальные разрушения, либо, напротив, озаряет общество светом. Все зависит от того, в чьих руках эта сила находится. 

– Раз уж разговор зашел о силе, то стоит определиться с ее количеством. Судя по различным опросам, численность верующих в нашей стране колеблется от 30 процентов (к ним относятся те, кто свято чтят догмы и совершают обряды) до 70 процентов (сюда входят те, кто в принципе причисляет себя к верующим). Как лично Вы оцениваете уровень религиозности среди казахстанцев: можно ли считать большинство из них истинно верующими или же мы имеем дело с банальными играми разума? 

– Пожалуй, я не соглашусь тем, что это игра воображения. Для меня прекрасной иллюстрацией реального положения дел являются пятничные намазы в алматинских мечетях, где собирается огромное количество людей различного возраста, всех национальностей и разного социального положения. И самое потрясающее в этом, когда вся эта разношерстная масса в один момент вдруг становится единым братством. В такие минуты все скептические высказывания воинствующих атеистов о том, что ислам – это выдумки фанатиков и сборище невежественных людей, кажутся абсолютно ничтожными, потому что нет иной идеи, которая, подобно религии, могла бы увлечь за собой миллионы людей. Почему-то ни одна из ныне существующих политических партий не сумела придумать нечто подобное, хотя к этому, как мы помним, прилагались немалые усилия. 

Уровень религиозности в обществе растет, и надо полагать, что в обозримом будущем эта тенденция сохранится. Духовность присуща человеческой природе, она сродни инстинкту выживания. Пусть мы не всегда замечаем в себе нечто подобное, но рано или поздно это проявляется. Ученым еще предстоит изучить этот удивительный феномен. А государственным деятелям следует уже сегодня серьезно задуматься над новой концепцией взаимоотношений религии, общества и государства. 

– Вас не смущает, что в последнее время все чаще ставится знак равенства между религией и мракобесием? И хотя это в корне неверно, однако вполне объяснимо, особенно учитывая низкий уровень культуры и образованности населения в целом, что неминуемо отражается и на религиозных убеждениях. Казалось бы, здесь самое время вмешаться в ситуацию наместникам бога на земле. Но есть ли у нас такого уровня проповедники – знающие и компетентные? Пока складывается впечатление, что это именно они в числе первых «плодят бесов», устраивая массовые мероприятия в разгар карантинных ограничений или разделяя вакцины на чистые и греховные… 

– Конечно же, в нашей стране есть умные проповедники, образованные имамы, харизматичные богословы. Почему их не видно? Это тема для отдельного разговора. Как признался однажды один из алматинской имамов, дух нетерпимости, косности и коррупции царит во многих наших мечетях. К сожалению, религия тоже заражена всеми теми болезнями, которые распространены в обществе. Разве может в такой атмосфере появиться яркая, талантливая личность?! Помню, как однажды, будучи журналистом, хотел взять интервью у одного из имамов. И был потрясен, когда он мне ответил, что без разрешения Духовного управления мусульман Казахстана ни один имам не имеет права высказывать свои суждения. Представляете? Ни один! 

Моему возмущению не было границ. «Но ведь вы не рабы!» – воскликнул я. В ответ он лишь беспомощно развел руками. 

В последнее время мне на ум все чаще приходит сравнение имамов с акимами: где-то они хорошие и честные, а где-то – лживые и плутоватые. Не забывайте, что религия – это часть государственной системы, поэтому было бы наивно ожидать чего-то иного. 

– Учитывая все имеющиеся негативные нюансы, становится понятно, почему государство пытается стать важным игроком на религиозном поле. Другой вопрос, насколько хорошо у него это получается. Какими могут быть последствия, если сегодняшняя ситуация с ростом религиозности на грани мракобесия будет пущена на самотек? 

– Сейчас ситуация в религиозной среде стабилизировалась. На мой взгляд, это связано с пресечением активной деятельности внешних миссионеров, запретом на финансирование духовных заведений из внешних источников, ограничением на религиозное обучение за рубежом и жесткой реакцией КНБ РК. 

Что же до роли государства в религии, то оно всегда было и остается важным игроком на этом поле. Беда лишь в том, что порой личные интересы отдельных государственных деятелей становятся определяющими при форматировании религиозной политики. Речь идет о случаях грубого вымогательства, когда любой, заплатив деньги, получает возможность насаждать свою религию в нашей стране. В случае же отказа от дачи взятки заявляется, что та или иная религия противоречит нашим национальным интересам. Чтобы не быть голословным, приведу пример, когда я, будучи преподавателем Алматинского государственного университета, был свидетелем получения финансовой помощи от южнокорейской протестантской секты бывшим ректором этого учебного заведения. Какие услуги он оказывал ее представителям в знак благодарности, можно только догадываться. 

Встречаясь с государственными деятелями, определяющими религиозную политику в Казахстане, я всегда говорю о необходимости выработать свою собственную казахстанскую модель ислама. Это не какое-то ноу-хау, подобное происходит во многих странах. Так, ислам в Малайзии отличается от ислама в Египте, мусульмане в Пакистане привносят свой собственный колорит, который, к примеру, не совсем понятен мусульманам Чечни. Сила ислама – в его гибкости, способности адаптироваться в любой культурной среде. 

Казахстанскому духовенству все еще не хватает самодостаточности, оно страдает комплексом неполноценности. Именно поэтому мы слепо верим разным заезжим миссионерам с Ближнего Востока и с благоговением взираем на любого богослова с иностранным паспортом. Получается, что, проживая в формально независимой стране, большинство наших людей в своем сознании воспринимают ее как дремучую колониальную провинцию. В подтверждение приведу один весьма интересный пример. Несколько лет назад наш Верховный муфтий, выступая перед верующими в дни Рамазана, воодушевленно рассказывал о своей встрече с королем Саудовской Аравии:

«Он спросил меня, как казахстанские мусульмане проводят Ночь предопределения. Я рассказал ему. Выслушав меня, он одобрительно кивнул головой и отметил, что мы все делаем правильно. Вы представляете?! Мы все делаем правильно!!!» 

В конце этого спича лицо муфтия озарила радостная улыбка. Помнится, глядя на него, я подумал: 

«О Аллах, какой прилежный ученик! Ему, наверное, никогда и в голову не придет упрекнуть короля в неправильном толковании Корана, указать на ошибки и заблуждения, продемонстрировать собственное понимание религии… Все-таки мы пока не выросли из коротких штанишек…»

0 комментариев
Архив