Саудовскую Аравию охватывает гипернационализм. Raseef22 (Ливан): что значит быть «хорошим гражданином» в арабском мире?
Саудовскую Аравию охватывает гипернационализм. Raseef22 (Ливан): что значит быть «хорошим гражданином» в арабском мире?
26 дней назад 365 inosmi.ru Нир Янушевский, Али Ибрагим Джамиль Хамид (علي إبراهيم جميل حامد)

В то время как Саудовская Аравия корректирует свой "социальный контракт" с народом, реальная власть переходит от религиозных фанатиков, долгое время формировавших политический курс королевства, в руки нового вида радикализма - гипернационализма. 

И хотя саудовские гипернационалисты не стремятся к насильственному глобальному халифату, как предыдущие экстремисты (такие как Усама бен Ладен), они, тем не менее, представляют реальную угрозу не только репутации королевства, но и арабским соседям Эр-Рияда, а также отношениям королевства с Западом.

Наследный принц Мухаммед бен Салман и его гипернационалистические заместители, в первую очередь Сауд аль-Кахтани, проводят широкомасштабную кампанию по трансформации жизни в стране с религиозно-племенных принципов к националистическим, пишет The National Interest.

По своей сути саудовский социальный контракт давно устарел. Система социального обеспечения граждан королевства от колыбели до могилы становится все более непосильной для властей (в казне уже больше нет такого количества денег). Однако снижение финансовой поддержки неминуемо ведет к снижению лояльности граждан, чего не может допустить монархия. И здесь на помощь приходит агрессивный национализм, который нацелен на укрепление связи между правителями и управляемыми.

Саудовский национализм - относительно новый феномен. Лишь в 2005 г. король Абдалла бен Абдель Азиз официально провозгласил Национальный день королевства, который сегодня стал главным общественно-политическим событием года. Саудовские короли в прошлом связывали национализм с антимонархическим, панарабским национализмом, который поддерживал египетский президент Гамаль Абдель Насер, в связи с чем они стремились ограничить его распространение. В настоящее время королевство поддерживает этот тренд.

Активисты националистического движения (в основном молодые мужчины) "патрулируют" социальные сети, в том числе на иностранных языках. Они пытаются сформировать новый имидж королевства и установить новые "красные линии", которые Эр-Рияд не должен нарушать при формировании своей внутренней и внешней политики. В 2018 г. во многом благодаря гипернационалистам возник острый кризис в отношениях между Канадой и Саудовской Аравией. Они также приветствуют задержание активистов, борющихся за права женщин, поддерживают массовые казни политических диссидентов и оправдывают убийство таких критиков монархии, как Джамал Хашогги. 

По мере ослабления авторитета религиозного истеблишмента гипернационалисты фактически начинают формировать общественное мнение. 

Гипернационалисты все чаще становятся важным инструментом в руках государства, в том числе в его борьбе с "Исламским государством", основным региональным соперником - Ираном, а также формировании общественной поддержки рискованных военных авантюр Эр-Рияда (как, например, интервенции в Йемен).

Но гипернационалисты также несут королевству, которое пытается привлечь иностранные инвестиции, репутационные и политические риски. Многие наблюдатели винят аль-Кахтани в неудачной операции по ликвидации Хашогги в Стамбуле, из-за чего резко ухудшились отношения между Саудовской Аравией и США. 

По мере того как западные союзники все больше будут говорить о положении дел в области прав человека и военных преступлениях Саудовской Аравии в Йемене, давление со стороны союзников по изменению поведения Эр-Рияда будет наталкиваться на националистические требования сохранить суверенитет королевства. Даже близкие союзники Эр-Рияда очень скоро обнаружат, что чем больше гипернационализм распространяется в Саудовской Аравии, тем более закрытым и непредсказуемым становится королевство.

Raseef22 (Ливан): что значит быть «хорошим гражданином» в арабском мире?

Возможно, сегодняшняя ситуация в арабском мире, возникшая после «арабской весны», является отражением активного поиска человеком значения слов «родина» и, следовательно, понятий «гражданство» и «гражданин». Узость мышления арабов затрудняет реализацию концепции гражданства, и, таким образом, мы все еще находимся на стадии, когда сложно различить хорошее и плохое гражданство, считает автор статьи.

В литературе существует множество определений, объясняющих значение понятия «гражданство» с теоретической и концептуальной точки зрения. Термин «гражданство» тесно связан с Великой французской революцией и изменениями, которые она произвела в современной политической системе.

В арабском мире концепция «гражданства» начала развиваться по историческим меркам не так давно. Спустя несколько десятилетий после Великой французской революции арабы стали работать над созданием концептуальной модели, которая расширила бы данное понятие, объединив интеллектуальные усилия Запада и специфику арабского мира.

По мнению профессора политической социологии в университете Сорбонны Бурхана Гальюна, «гражданство» требует сознательного участия каждого человека без исключения или какого-либо принуждения для построения коллективных рамок, а именно для создания структуры власти и решения социальных проблем.

В своей книге «Критика политики: государство и религия» Гальюн высказывает две важные мысли относительно гражданства. Во-первых, он считает ключевым его аспектом свободу, а во-вторых, Гальюн сравнивает человека с инвестиционным центром, способным сохранить вышеупомянутую свободу.

Гражданство основывается на свободе — фундаментальной ценности человеческого существования, а также на индивидууме, который знает об этой ценности и реализует ее в той политической модели, в которой он существует.

Проблема гражданства все еще существует в арабском мире и наша потребность в нем часто возникает в узком контексте, где довольно плотно сочетаются религиозные чувства и племенные традиции. В современном мире арабы продолжают быть сильно привязанными к племенам, которые являются источником их силы.

Принадлежность арабского гражданина к государству носит как теоретический, так и практический характер. Он находится за пределами государства из-за своего внешнего облика или бессознательных установок, связанных с той средой, к которой он принадлежит. Узость мышления арабов затрудняет реализацию концепции гражданства, и, таким образом, мы все еще находимся на стадии, когда сложно различить хорошее и плохое гражданство.

Наши знания о его необходимых условиях являются фундаментальным шагом для получения ответа на вопрос о том, что значит быть «хорошим гражданином» в арабском мире?

В 2014 году профессор публичного права в Университете Мохаммеда V в Рабате Ахмед Будраа в арабском политологическом журнале опубликовал исследование под названием «Гражданство: права и обязанности», где указал, что существует четыре условия для достижения гражданства.

Эти условия в первую очередь сводятся к существованию социальной модели, которая отвечает потребностям гражданина. Следует отметить, что экономико-социальные условия и уровень благосостояния граждан часто влияют на степень благодарности, которую человек испытывает к властным структурам и гражданству.

Во-вторых, существует образовательная среда, которая является одним из наиболее важных условий для достижения гражданства. Именно образовательная среда культивирует ценности гражданства и помогает реализовывать эту концепцию на начальных этапах. Сфера образования в арабском мире не плохая и не хорошая, поэтому она позволяет совершить реальный скачок в реализации данной концепции не только в теории, но и на практике.

В интервью «Raseef 22» член Палаты представителей Иордании профессор Кейс Зайадин подчеркнул, что реформа образовательной системы и учебных программ, по сути, является наиболее важным решением для урегулирования арабской отсталости в вопросе о ценностях гражданства.

В-третьих, необходимо иметь независимую судебную структуру, которая в государстве будет играть роль защитника прав граждан или карателя для тех, кто ущемляет права других. Взаимосвязь между человеком (гражданином) и государством, по сути, является основополагающей частью правовых отношений, ложащихся в основу гражданства. Согласно определению Зайадина, гражданство — это правовые отношения между человеком (гражданином) и государством.

В-четвертых, в исследовании Зайадина говорится, что состояние активного гражданского общества является одной из предпосылок достижения гражданства. Преимущество гражданского общества заключается в том, что оно не только защищает себя и государство от власти, но и ограничивает ее. Установленные рамки приводят к созданию более сложной бюрократической демократии и появлению сознательного общества, которое может взаимодействовать с властью, чтобы добиваться хороших показателей, не затрагивая при этом государство и общество.

Весной 2018 года в журнале «Арабское будущее» было опубликовано исследование Абделлы Насера Аль-Яфи, заведующего кафедрой социальных наук Катарского университета, под заголовком «Дебаты о гражданстве и семье в арабском контексте». Автор утверждает: «Персидский залив — это пример того, как опыт гражданства сокращается или расширяется в зависимости от формы существующей власти. Чем сильнее власть опирается на строгую иерархию, тем более слабым становится институт гражданства. И напротив, чем крепче связь между правовой базой, нравственной системой, культурной символикой и народным контролем, тем выше шансы на успешный опыт реализации концепции гражданства».

Современное арабское государство находится в состоянии кризиса. Так, в марте 2019 года арабский индекс, ежеквартальный показатель, который рассчитывается в каждом выпуске журнала «Арабская политика», публикуемого Арабским центром политических исследований, продемонстрировал низкую оценку современного арабского государства с точки зрения легитимности. Индекс легитимности во всех арабских странах был очень низким, самый лучший показатель равнялся 6,6 балла из 10, четыре из десяти стран получили оценку чуть выше 5 баллов, остальные — ещё ниже.

Согласно этим данным, современное арабское государство стало достаточно хрупким, так что шансы реализовать институт гражданства очень малы. Одной из ключевых характеристик хрупкого государства является практика принуждения как доминирующая форма осуществления власти по отношению к гражданам. Отсутствие свободы воли на политической сцене означает отсутствие института гражданства.

По мнению Зайадина, гражданство и воля тесно связаны друг с другом, так что всякий раз когда присутствует принуждение, гражданство как таковое исчезает.

Аргументы

Мы провели серию интервью с представителями иорданского общества и задали им вопросы относительно будущего института гражданства в арабском контексте и о том, как будет реализована эта концепция в ближайшей и отдаленной перспективах. Поразительно, но всех объединяет пессимизм в отношении каких-либо прогнозов по данному вопросу.

Так, например, Муназир, 21-летний студент-политолог из Университета Ярмук, считает, что в арабских реалиях идею гражданства реализовать крайне сложно: «Если мы продолжим идти тем же путем, которому сегодня следуют арабские страны, идея гражданства останется недостижимой для наших сообществ. Я убеждён в этом, поскольку мы все еще живем в условиях существования субкультур и узкого понимания идентичности, которые определяют наше поведение, мышление и мешают формированию общей национальной идентичности. Будущее института гражданства зависит от появления признаков формирования этой национальной идентичности, которая бы объединила всех членов общества. Здесь крайне важно наличие воли у правящего класса к созданию механизмов для ускорения этого процесса».

По мнению 25-летней Сары, члена Инициативы «Наша забота — родина»и Студенческого совета Иорданского университета, гражданство — это правовое положение индивида, которое подразумевает наличие ряда прав и обязанностей, включая участие в политическом процессе. Девушка задается вопросом, а сможет ли арабский гражданин стать лицом, принимающим решение, как это происходит в западном мире? Рассуждая о ситуации в иорданском обществе и участии граждан в политике, Сара приходит к выводу, что среднестатистический арабский гражданин не ощущает принадлежности к своему государству и всегда находится в поисках возможности покинуть его и жить лучше.

Омару 22 года, он является студентом юридического факультетаУниверситета прикладных наук. Как полагает молодой человек, если концепция гражданства, о которой идет речь, предполагает интеграцию в общество того или иного государства, и как следствие, приобретение определённых прав и привилегий, можно сделать вывод: «Усилия, прилагаемые арабами для получения гражданства другой страны, свидетельствуют об отсутствии должного понимания концепции гражданства среди большей части арабской молодежи. Речь идёт об утрате связи между гражданами и их страной, которая не представляет для них никакой ценности». Эта проблема объясняется отсутствием у обычного арабского гражданина ключевых прав и привилегий, которые становятся причиной утраты национальной идентичности, равнодушия и поиска альтернативы, способной заменить призрачную связь со страной происхождения.

21-летний Мурих изучает политологию в Университете Иордании и связывает вопрос о будущем гражданства в арабских странах с экономической ситуацией. По его мнению, если экономические условия ухудшатся, то это напрямую повлияет на институт гражданства, поскольку люди не смогут выполнять возложенные на них обязанности и роли. Если же ситуация в сфере экономики будет благоприятной, то это означает светлое будущее и для идеи гражданства. В таком случае арабы почувствуют принадлежность к своему государству. Кроме того, все зависит от наличия в государстве гражданского общества или тенденции к его появлению.

Как полагает Музаффар (25 лет), член партии Иорданская Национальная Инициатива «Замзам», подлинным источником гражданства является идентичность. Хрупкая, неопределенная идентичность формирует столь же хрупкий институт гражданства. Чем больше противоречий и двусмысленности в этой области, тем туманнее перспективы реализации концепции гражданства. Исходя из этого, молодой человек констатирует отсутствие в арабских странах подлинного гражданства, поскольку вопрос об идентичности ещё не решён: «Будущее гражданства в арабском мире — это одно, а изучение идентичности — другой аспект».

Нуждаемся ли мы по-прежнему в четком ответе на вопрос, что значит быть хорошим гражданином? Или нам нужно ответить на вопрос — кто такой гражданин?

Возможно, сегодняшняя ситуация в арабском мире, сформированная вследствие «арабской весны», является отражением активного поиска человеком значения слов «родина» и, следовательно, понятий «гражданство» и «гражданин».

Ответ на эти вопросы не дался нам без жертв — цена была непомерно высокой ввиду хрупкости государств арабского мира и отсутствия доброй воли правящих режимов. Современное арабское государство, сформированное после обретения независимости вступило в новую эпоху — став жертвой международных конфликтов, внутренних раздоров и разрушения бюрократических структур. Таким образом, одну правящую элиту сменила другая, ещё более далекая от реального положения дел.

Одни связывают реализацию человеческого потенциала с активной ролью индивида в качестве полноценного гражданина, имеющего права и обязанности. Возможно ли прийти к ситуации, в которой мы станем активными гражданами в своих больших сообществах, или останемся в тупике? Пока что наши народы не знают, что такое настоящее гражданство.

The Marker (Израиль): угрожают ли Израилю китайские инвестиции?

Тот факт, что китайское правительство получает всяческую поддержку со стороны израильских государственных структур в конкурсах на возведение стратегических инфраструктурных объектов в стране, вызывает удивление автора. По его мнению, строительство китайцами метрополитена в Тель-Авиве, морских портов в Хайфе и Ашдоде, электростанции в Алон-Тавор, наоборот, должно вызывать опасение у руководства страны.

В последние годы, напоминает Янушевский, китайские компании активно участвуют в строительстве крупнейших объектов в сфере транспорта и инфраструктуры в Израиле. Достаточно привести несколько примеров: метрополитен в Большом Тель-Авиве, морские порты в Хайфе и Ашдоде, электростанция в Алон-Тавор, новые трамвайные линии в Иерусалиме и многое другое.

Ни для кого не секрет, что Китай стремится стать ведущей экономической державой мира. Добивается он этого, среди прочего, посредством стратегии «мягкой дипломатии» и контроля над различными стратегическими инфраструктурными объектами в разных странах. В мире начали осознавать это явление к 2016 году, когда было зафиксировано рекордное количество отмен крупных сделок с китайскими компаниями. Сегодня многие китайские фирмы, находящиеся во владении или под контролем правительства, наталкиваются на серьезные барьеры во всем, что касается инвестирования в развитых странах-членах ОЭСР.

С недавнего времени Германия, Франция и Италия пытаются расширить полномочия Европейского союза по отмене коммерческих сделок с Китаем не только по причинам, связанным с безопасностью и оборонным вопросам, но и на основании параграфа «экономическая угроза». Австралия, Канада и, разумеется, США уже поняли, что компании их стран не в состоянии конкурировать с китайскими корпорациями, принадлежащими китайсому правительству, действующими к тому же с долгосрочными стратегическими целями отнюдь не коммерческого плана. Когда частная компания конкурирует с китайским правительством, речь не идет о честной конкуренции. Когда в конкурсе на строительство тоннелей для метро в Тель-Авиве участвуют исключительно китайские государственные компании, о какой конкуренции можно говорить? 

Удивляет и тот факт, что китайское правительство получает всяческую поддержку со стороны израильских государственных структур в конкурсах на возведение стратегических инфраструктурных объектов в стране. Это вызывает особое недоумение, если брать в расчет тот факт, что внешняя политика КНР отнюдь не является дружелюбной по отношению к Израилю и его интересам — в ООН и в Совете безопасности. Добавьте к этому и то, что для китайской экономики Израиль вовсе не является сколько-нибудь важным рынком. Сделки с Израилем составляют всего 0,3% от общего объема китайской торговли. Многие китайские компании, реализующие важные проекты в Израиле, одновременно действуют в Иране и некоторых арабских странах.

Несмотря на предостережения со стороны израильской оборонной системы и спецслужб, правительство продолжает с благосклонностью относиться к участию китайских компаний в стратегически важных проектах.

Syndication Bureau: Ближний Восток может создать новую архитектуру торговли

Египет, Саудовская Аравия и ОАЭ должны дать отпор западному пессимизму в отношении глобализации и выступить за создание новой архитектуры свободной торговли, заявил старший научный сотрудник Школы перспективных международных исследований Пола Х. Нитце при Университете Джона Хопкинса Афшин Молави в статье для издания Syndication Bureau.

«В то время как некоторые уже смирились с «новой нормой», которую задают обратный процесс глобализации и низкие темпы экономического роста, ближневосточные государства могут и должны противостоять этому, в основном западному пессимизму и отстаивать создание новой архитектуры торговли, основанной на разумной политике и сильных институтах, которые поддерживают процветающий и инновационный частный сектор в сочетании с разумными инвестициями в навыки и образование», — заявил Молави.

По словам Молави, Египет, Саудовская Аравия и ОАЭ должны воспользоваться «уникальным стечением обстоятельств», поскольку они оказались в «положении, которое позволило бы им повлиять на формирование мирового порядка».

Напомним, ранее президент Египта Абдель Фаттах аль-Сиси вступил в должность главы Африканского союза. Тем временем в ноябре 2020 года Саудовская Аравия примет у себя саммит G20, а ОАЭ на два года возглавят Ассоциацию регионального сотрудничества стран Индийского океана (АРСИО), в которую входят некоторые из наиболее быстро развивающихся экономик.

0 комментариев
Архив