Задолго до появления фэнтези Анджея Сапковского о ведьмаке Геральте в XV–XIX веках на Балканах существовал самый настоящий, легальный и облагаемый государственным налогом «ведьмачий цех». Назывались эти профессионалы джадыджи или вампирджия. 

Древние корни и прагматизм империи 

Вера в ходячих мертвецов (упырей, вурдалаков, стриг) и ритуалы их уничтожения существовали у балканских славян издавна. Местное население веками раскапывало «нечистые» могилы и пробивало сердца трупов кольями. 

Поскольку стихийное осквернение могил крестьянами напрямую противоречило законам шариата, османская государственная машина решила возглавить этот процесс, чтобы прекратить народный самосуд. Опираясь на принципы устранения вреда ради общественной пользы, мусульманские богословы смогли интегрировать местную практику в правовое поле шариата, превратив её в контролируемую судебную процедуру. 

Местным жителям строго запрещалось раскапывать могилы самостоятельно, передает исламосфера. Вместо этого османские судьи выдавали официальные юридические разрешения на эксгумацию. Деревенские старосты лично нанимали джадыджи для защиты своих общин и платили им за работу «звонкой монетой». Более того, в некоторых регионах империи, например в Боснии, деятельность вампирджиев была настолько обыденной, что они официально платили налоги со своего заработка в казну, а их услуги частично оплачивались из локальных бюджетов. 

Одним из самых ярких задокументированных свидетельств стало знаменитое «Тырновское дело» 1833 года. В первой официальной газете Османской империи «Таквим-и векаи» была напечатана статья о том, как местный шариатский суд нанял охотника для зачистки кладбища от упырей, выплатив ему по контракту огромную сумму в 800 курушей. 

Как исламские богословы объясняли восставших мертвецов 

Ислам не признает концепцию «восставшего мертвеца» — после смерти душа человека уходит в мир иной и вернуться в тело не может. Поэтому османские богословы объявили, что феномен ходячих покойников — это проявление коварства джиннов и шайтанов. Согласно им, злые духи вселялись в тела умерших (особенно закоренелых грешников, безбожников или колдунов) и двигали мертвой плотью, используя её как марионетку для запугивания живых. Таким образом, с этой точки зрения джадыджи были не просто борцами с нечистью, а народными экзорцистами на службе шариатского права. 

Эта практика одобрялась на самом высшем государственном уровне. Сохранились официальные фетвы (правовые религиозные решения) шейхуль-ислама (высшего религиозного авторитета Османской империи) Эбуссууда Эфенди (XVI век). В них он подробно прописывал законный порядок действий: ради общественного блага и покоя мусульманской общины судьям разрешалось выдавать ордер на раскопку могилы, вбивание в грудь трупа кола, отрубание головы, а в крайних случаях — полное сожжение плоти. 

Сухие будни ремесла 

Профессия джадыджи была лишена романтического пафоса и напоминала суровое техническое ремесло. Охотниками становились люди, заявлявшие, что обладают «врожденным даром» видеть нечисть. Такие бродячие мастера ходили от деревни к деревне: если в каком-то поселении начинали происходить странности (болел скот, крестьянам чудились тени или шумы на кладбище), старосты собирали сельский сход, где решалось, какую сумму каждый двор скинет на оплату работы наемника. Они договаривались с пришлым специалистом о цене, а кади (судья) узаконивал эту сделку выдачей официального разрешения на раскопку. Среди джадыджи были как христиане, так и мусульмане; нередко встречались и выходцы с Кавказа — черкесы или абхазы. 

В их арсенале были свои специфические атрибуты. В первую очередь это молитвы и религиозные символы. Если христиане использовали распятия, то мусульмане — защитные суры Корана, такие как «Аль-Фаляк» и «Ан-Нас». Также к орудиям джадыджи относились специальная крутящаяся деревянная доска, которую катали по кладбищу для точного поиска «одержимой» джиннами могилы, и боярышниковый кол — классическое оружие для обездвиживания трупа. Для окончательного уничтожения силы нечисти извлеченное сердце покойника варили в кипятке. 

Исторический казус: реальность против выдумки 

Хотя параллели между османскими джадыджи и ведьмаками Анджея Сапковского кажутся поразительными, сам писатель подчеркивал, что образ наемника он выдумал сам на стыке классической европейской сказки и американского нуара. Впрочем, мировая история знает и другие подобные примеры — от Жеводанского зверя во Франции до Китая, где губернаторы официально нанимали даосских мастеров для борьбы с аналогами вампиров. Таким образом, Сапковский мог полностью выдумать Геральта из Ривии, но сама человеческая цивилизация доказала: если в мире существует устойчивый страх перед монстрами, бюрократический аппарат неизбежно возглавит его, выделяя бюджеты и нанимая «охотников за нечистью» за «звонкую монету».