3 сентября RaboResearch опубликовал исследование о перспективах биологических средств защиты растений в Европе. Главный вывод довольно интересный: биологическая защита уже перестаёт быть нишевой историей и становится структурной частью европейского сельского хозяйства, причём этот сегмент продолжает расти быстрее рынка средств защиты растений в целом. Однако по мере взросления рынка фермеры становятся значительно более избирательными.

По мнению аналитиков Rabobank, наиболее перспективными направлениями сейчас являются фрукты, овощи, виноградники, тепличные культуры и картофель. Зерновые и масличные потенциально представляют огромный рынок благодаря площадям, однако широкое применение биологических решений там пока ограничено технологическими возможностями и доверием фермеров.

Отдельная проблема — биогербициды: эффективных и одновременно экономически оправданных решений пока недостаточно.

При этом Rabobank делает важное уточнение, которое иногда теряется в дискуссиях о «зелёном» сельском хозяйстве: речь идёт не о простой замене химических средств биологическими. Будущее — за интегрированной защитой растений, где биологические препараты работают вместе с химическими, агрономическими, механическими и цифровыми методами.

EastFruit попросили прокомментировать эти выводы Марите Гайлите, эксперта ассоциации овощеводов Латвии «Latvijas dārznieks», которая имеет практический опыт работы с биологическими методами защиты растений.

«С Rabobank трудно не согласиться. При этом примечательно, что автор не упоминает рост органического производства, связанный с целями европейского Green Deal. Увеличение площадей органических хозяйств, по идее, также должно стимулировать спрос на биологические средства защиты растений».

Особенно интересен её практический опыт использования энтомофагов — полезных организмов, применяемых против вредителей.

«По моему опыту, энтомофаги могут быть эффективнее химических инсектицидов, однако очень многое зависит от способа их выпуска. Для теплиц уже давно существуют различные ручные и механические диспенсеры. В открытом грунте технически организовать выпуск значительно сложнее».

И именно здесь может появиться интересная технологическая ниша:

«Потенциально большим рынком для энтомофагов могут стать рапсовые поля. Но там проблема даже не столько в стоимости, сколько в технической возможности выпустить различные виды организмов в нужное время. Внедрение дронов в защиту растений могло бы очень сильно помочь».

Где биологическая защита действительно имеет смысл

Марите обращает внимание на существенную разницу между культурами. Для зерновых основной проблемой часто являются сорняки, где эффективные биологические решения пока ограничены. Инсектициды и фунгициды на зерновых также используются значительно менее интенсивно, чем на овощах или картофеле.

Есть и другая проблема — физическая доступность биологических продуктов.

«Например, в Латвии зарегистрировано несколько видов энтомопатогенных нематод, но практически они недоступны. Их производят в Великобритании, а транспортировка и пересечение границы ЕС достаточно сложны. Спрос пока небольшой в том числе потому, что фермеры не имеют возможности самостоятельно испытать продукт на практике».

По её оценке, биологические нематициды могут быть особенно интересны, например, для моркови. Для картофеля ситуация несколько иная: существует значительное количество нематодоустойчивых сортов, хотя сама площадь картофеля намного больше.

Но «биологическое» не обязательно означает экологически безвредное

Это, пожалуй, самая интересная часть комментария Марите, поскольку она затрагивает проблему, о которой при продвижении биологических решений говорят значительно реже.

«Нужно быть готовыми к тому, что со временем экологическое движение обнаружит: биологический метод тоже не обязательно безопасен для окружающей среды. В Австралии и Новой Зеландии многие энтомофаги и даже шмели запрещены к ввозу, поскольку они не являются местными видами».

Особые вопросы у неё вызывает массовое использование трихограммы — паразитического насекомого, применяемого против целого ряда сельскохозяйственных вредителей.

«Я уже довольно давно сомневаюсь в экологической безобидности трихограммы. Это паразит с очень широким спектром видов-жертв. Обычно нас интересует только его воздействие на вредителей. Трихограмма сама летит недалеко, но при выпуске с воздуха ветер способен разнести её значительно дальше. При этом мы практически не обсуждаем её влияние на дикую энтомофауну».

Это важное напоминание: переход от химической к биологической защите не отменяет необходимость оценки экологических последствий. Само происхождение средства не делает его автоматически безопасным.

Главный вывод — не «био против химии»

В этом вопросе позиция Марите фактически совпадает с одним из центральных тезисов Rabobank.

«Эффективная защита растений объединяет все доступные способы — от выбора сортов и гибридов, схем питания и полива до сочетания химических и биологических методов защиты растений».

И здесь, вероятно, находится главный коммерческий вывод из всей дискуссии. Победителем рынка может оказаться не тот, кто предложит фермеру максимальное количество «биологических» продуктов, а тот, кто сможет доказать их эффективность, экономическую целесообразность и место в конкретной технологии выращивания культуры. Это практически совпадает с выводом Rabobank: дальнейшее внедрение будет определяться полевой эффективностью, экономикой для фермера, регуляторным давлением и спросом со стороны цепочки поставок.

Марите добавляет к этому ещё одно важное предостережение:

«Развитие рынка биологических средств защиты в очень большой степени будет зависеть от честности рекламы. Сейчас многие производители готовы наобещать всё что угодно, лишь бы продать. Это очень опасный подход: можно подорвать доверие не только к отдельному продавцу, но и к методу в целом».

И это, пожалуй, одна из главных угроз для молодого быстрорастущего рынка: плохой продукт, проданный под красивой “зелёной” историей, способен нанести ущерб всей категории.